Мне было 25, ей — 26. Три года встречались, потом еще пять лет по паспорту. Было всё: ваниль, скандалы, ребенок, ипотека, нежность в глаза и взаимный мат через зубы. Она — типичная принцесса из семьи, где папа — молчун с лицом подполковника, а мама — доминантная хищница с вечно сжатыми губами. Я — типичный пацан с района, который хотел “любви навсегда” и котлет с пюрешкой.
Все шло по накатанной, пока не началось: «Ты никогда не станешь таким, как мой папа!», «Ты не зарабатываешь столько, сколько вон та шкура на корпоративе!» и «Кто вообще в этой семье мужчина?!»
Ну и я, как идиот, пытался соответствовать. Прогибался, сгибался, ломался. Гордость скукожилась до состояния вареной сосиски. Унизительно? Ага. Но зато были «семейные ценности».
Кончилось тем, что я однажды не вернулся домой. Просто не пошел. Снял квартиру, купил бутылку вискаря и включил “Рок-острова”. Сам себе и палач, и психотерапевт. Потом был развод. Долго. Со слезами. С дележкой. С криками: “Ты никогда не увидишь сына!”
Видел. До сих пор вижу. Потому что не крыса. И потому что люблю.
А потом…
Был второй брак.
Гражданский. Одиннадцать лет. Дочка и сын. Все как по учебнику: начало — шоколад, середина — растворимый кофе, конец — уксус.
Она была проще первой. Младше. С огоньком. Сначала — богиня, потом — подруга, потом — соседка по койке. Где-то я косячил — задерживался в баре, заигрывался в PlayStation. Где-то она: подозрения, допросы, слежка через соцсети. Но в целом жили. Пока не началось «Я устала», «Ты холодный», «Ты не понимаешь меня».
На самом деле понимал. Слишком хорошо.
Особенно когда приехал на 40 дней отца и вместо поддержки увидел жену, выходящую из ресторана под ручку с Васьком-борщевиком. Дети — со мной на кладбище, а она — с борщом в ресторане. Апофеоз.
Сцену с “кувырками” во дворе помнят до сих пор. Там был я, был Васек, был бетон, была ненависть и были крики: «И вот ЭТО ты выбрала?!» Потом синяки, менты, соседи с попкорном.
Разошлись. Насовсем.
Но была еще одна история…
Между двумя детьми, на работе, на фоне выноса мозга и психо-атаки я нашел тихую гавань. Светлана. Или, как я ее называл в мыслях — Святость. Не лезла в душу, не спрашивала “где ты был?”, просто варила кофе, гладила по плечу, смеялась моим тупым шуткам.
И однажды сказала: «Я беременна». Глаза — честные. Губы — не дрожат. Не просит ничего. Только хочет рожать. Меня переклинило.
Я побежал к тогдашней жене — признался. Сам. На коленях. С соплями и “я больше не буду”. Она “простила”, но только при одном условии: “Ты больше не видишь ни ее, ни ребенка. Никогда”.
Я пообещал. И держал обещание. Шесть лет. ШЕСТЬ, Карл.
Пока однажды — уже будучи свободным — не написал ей. Просто “Привет. Прости. Как вы?” Потом встретились. Потом подарок. Потом — остался ночевать.
Сейчас уже четыре недели как «остался ночевать» регулярно. С дочкой — контакт. Сначала было сложно. Она смотрела на меня как на пришельца. Сейчас — “папочка, любимый папочка”. Нежданчик? Еще какой.
Светлана — не идеал. Но после тех двух жен мне и Мерлин Монро с веником в зубах показалась бы богиней. Но нет. Она просто женщина. Без претензий. С теплом. С какой-то тихой уверенностью, что всё будет хорошо. Не звенит деньгами, не выносит мозг, не сравнивает меня с бывшими. Просто встречает, кормит, слушает. Обнимает.
И да, секс… Секс такой, что я каждый раз проверяю паспорт: точно ли мне не двадцать?
А теперь — что дальше?
Хрен его знает. Да, меня к ней тянет. Да, дочь — душа в душу. Да, уют, тепло, надежность. Но я же себя знаю. Как только скажу «навсегда» — включится внутренний “сам себе психотерапевт” и начну искать минусы. Вздыхать, заглядываться на других, бухтеть.
Но пока — просто живем. Без обещаний. Без громких слов. И мне этого достаточно.
А теперь — самое веселое.
Недавно звонит бывшая. Первая. Та, с которой я был официально. Говорит: “Наш сын хочет с тобой погулять. И я подумала… Может, мы могли бы поужинать втроем?” Я такой: “Втроем — это ты, я и ребенок?” — “Нет. Я, ты… и Васек.”
Я молча положил трубку. Потому что понял: жизнь — не просто зебра. Это полосатая гиена, ржущая у тебя над ухом.
И вот сижу сейчас, пью кофе, рядом спит моя «тихая гавань», в другой комнате сопит дочка, на улице дождь и пахнет чем-то вкусным из кухни.
Счастье? Может быть.
А может просто… пауза между бурями.
Но знаешь что?
Я к этому привык. Даже полюбил.
Об авторе
