Когда мне было одиннадцать, у меня умерла мать. Просто в один момент: была — и нет. Сестре тогда досталась квартира, мне — пустота. Ну ладно, не совсем пустота: выживание, какие-то тетрадки из школы и неоплаченные вопросы по жизни.
Прошло 17 лет. Мне сейчас 28. Сестра, к слову, процвела. У неё две дочки: старшая — 24, уже замужем и выдала пацана (чем страшно гордится), младшей — 8 лет, она пока только грызёт айпады и котлеты. Сестра грамотно распорядилась наследством: три участка, всё продано, деньги в банке, живёт на проценты как приличная дама с подписью на вкладе. Плюс муж её — нормальный мужик. Не пьёт, не орёт, зарплата у него. Счастье — в ипотеке, стабильно.
Я — одиночка по жизни. Был женат. Женился, кстати, искренне, не для галочки. Отправились в свадебное путешествие, вернулись — и тут батя. Он устроил себе «свадьбу» с белочкой. Буквально. Открываю дверь, а он стоит посреди квартиры, голый по пояс, глазами хлопает, и что-то бормочет про гномов в вентиляции. Я бы и сам запил, наверное, но всё-таки скорая приехала быстрее, чем я достал рюмку.
Лечили его. Пытались. Он жил у нас, я честно сказал: «Батя, будь трезв — живи. Захочешь нажраться — дуй обратно к белочке». В итоге он ушёл. Нашёл женщину, поселился у неё, а на дачу приезжал оттянуться: там водка, тишина, никто не пилит. Ну, разве что комары.
Дом на даче строили мы вдвоём. Я таскал кирпичи, он держал уровень. Иногда наоборот. Но в целом, это был наш проект. Такой, с потом, матом и надеждой, что «в старости здесь будет шашлык и покой». Строили как для себя.
Сейчас всё изменилось. Вчера приехал туда. Наивно думал — воздух, черешня, лёгкая ностальгия. Ага, щас. Встречает меня старшая племянница. Смотрит, как на курьера, который опоздал на час, и ведёт себя как хозяйка Рублёвки. То она по моим вещам шарится, то говорит: «Ты если в следующий раз приедешь, лучше предупреждай». Простите, что? Я это место своими мозолями строил. Какого хрена?
А тут ещё батя со своим «решением». Звонит вечером и говорит: «Вот, сынок, решил я: половину дачи тебе, а по четверти — внучкам». Звонок я слушал в позе фехтовальщика, пытающегося отбить невидимые удары здравого смысла.
— Батя, — говорю, — ты помнишь, как я тебя в больницу отвозил? Как ты потом у нас жил? Как я тебя от водки оттаскивал?
— Помню, — говорит. — Но ты меня выгнал.
— Я сказал, что дома будет трезвый режим! Не выгнал, а поставил границу. Как психотерапевт, только без зарплаты.
— Ну вот. А девчонки — семья, дети, продолжение рода. Надо их поддержать.
То есть я, бездетный 28-летний программист, которому даже кота завести негде, — не продолжение. Я, значит, побочный квест.
Вот скажите, как мне теперь на дачу ехать? С шашлыком и извинениями? Или с топором и договором дарения?
Ощущение у меня сейчас, как будто я стою на дачном участке, который сам строил, и смотрю, как на моём крыльце сидит чужая тётка и говорит: «Ты проходной двор, милок. Тут теперь всё по семейному».
А семья-то, оказывается, не я.
Может, это моя ошибка? Мол, выгнал отца — получил племянницу. Карма, мать её. Хотя какая карма, когда тебе под кофе заявляют: «Мы тут с мужем думаем, как лучше достроить баньку, может, ты в следующий раз цемента привезёшь?»
Цемента, Карл! На участок, в котором мне даже дверь не дают нормально открыть, потому что «тут малыш спит».
Я молчу. Как в старой русской сказке, где богатыря забыли после похода.
И вот теперь вопрос: бороться за своё или махнуть рукой?
С одной стороны — дача. Пыльная, но своя. Я её знаю: где доска скрипит, где муравьи любят селиться. Она, в каком-то смысле, ближе, чем большинство людей, с кем я бухал.
С другой — отец. Упрямый, с обидами, с обострённым чувством справедливости, но всё ещё мой отец. Не враг. Не алкаш с улицы. А тот, кто мне когда-то сказал: «Мужик — это тот, кто не бросает». И вроде бы не бросил, а получил в ответ распределение собственности, как в Excel у госчиновника.
И тут меня осенило.
Нахрен дачу.
Нахрен делёжку.
Если я туда сейчас влезу с юристами, претензиями, драмой — сожгу не только сарай, но и мосты. С отцом, с сестрой, с девчонками, которые, может, и хамят, но не со зла — они просто чувствуют себя дома.
Я хочу построить свой дом. Без истории обид. Без привидений и племянниц с чаевником.
Пусть будет по его. Ладно. Пусть. Главное — у меня остаётся свобода. А значит, всё не так плохо.
И знаете, что я сделал?
Я нашёл небольшой участок. В жопе мира, да. Но свой. Заложил фундамент. Простой, одинарный, но свой. И на третий день, когда месил раствор — приехал батя.
Молча сел рядом.
Молча подал мне кирпич.
Молча вытер лоб.
Потом сказал:
— Прости, дурак я старый. Всё по справедливости хотел, а получилось — как всегда.
— Ничего, — говорю. — Главное, чтоб белочка не вернулась.
Он рассмеялся. Искренне.
С тех пор приезжает иногда. Без водки. С гвоздями.
А я понял, что иногда лучше потерять дачу — чем отца.
Так что если ты вдруг читаешь это, уставший, обиженный, с поцарапанным самолюбием — просто вздохни.
И построй что-то своё.
Из кирпича. Из прощения. Из жизни.
А цемент? Цемент я теперь только себе вожу. Без племянниц.
И да — у меня появился кот.
Зовут Белка. И она — трезвая.
Об авторе
