Вы когда-нибудь стояли ночью на кухне, держали в руках телефон жены, а в голове гремел голос: «Ну всё. Кино кончилось, герой умер»? Я стоял. И нет, это не образ. Я реально стоял на плитке босиком и смотрел в ту самую переписку, где моя жена — мать моего сына, повелительница мультиварки и хранительница семейного бюджета — скучала по некоему, имя забыл.
Имя у него, кстати, было такое… стандартно брутальное. Знаете, как называют тех, кто носит браслеты из кожаных шнурков и ездит на «Пежо 307». Ну типа «Сергей». Или «Макс». Хотя какой, к чёрту, «Пежо» — моя жена любит умных, а не удобных. Значит, у него точно был электросамокат и остроумие уровня «Твиттер 2015 года».
Но давайте по порядку.
История, как говорится, с бородой — хотя у меня щетина, а не борода. Потому что жене так больше нравилось. Или не нравилось. Или ей нравилось до того, как она начала отправлять смайлики постороннему мужику со словами “Хочу тебя сейчас”.
Пролог: любовь, морковь, юность
Познакомились мы, когда ей было 16, мне — побольше. Тогда я был тем самым парнем, которого мамы боятся, а дочки обожают. Уверенный, с загадочным прошлым (включающим приставку, сессию и попытку начать бизнес по продаже портативных колонок). А она была… весна. Невинная, наивная и очень влюблённая.
Я принял эту любовь как подарок. В смысле, буквально — как торт на день рождения: приятно, но немного страшно, вдруг отравлен.
Жили мы, кстати, довольно неплохо. Сначала в съемной, потом в своей. Потом в той же самой, только с обоями, на которые ушло больше нервов, чем на воспитание ребёнка.
Где-то спустя пару лет случилось то, что романтично называют «расширение семьи», а мы — «кошмарный год после родов».
Глава первая: депрессия, подгузники и зомби-режим
Когда родился сын, я думал, что это как в фильмах: плач, счастливая мама, бодрый папа, всё в теплых фильтрах.
А в жизни было: сопли, ор, бесконечная неделя без сна и жена, которая смотрит в стену, как будто та ей изменила.
Депрессия — страшная штука. Я тогда этого не знал. Я просто думал, что она устала. Ну мало ли, грудь, бессонница, гормоны — ерунда.
А потом понял: моя жена перестала быть моей женой. Она стала механизмом. Функцией.
Машиной по обслуживанию младенца и варке гречки.
Но! Мы это пережили. Выжили. Она пошла на работу — и на ней как будто кто-то нажал кнопку “Reboot”. В глазах появился огонь, в голосе — интонация, которая раньше звучала, когда она рассказывала, как я неправильно складываю носки.
Я радовался.
И я, идиот, радовался слишком сильно.
Глава вторая: свобода и корпоративы
На работе у нее начались корпоративы. Посиделки. «С девочками в кафе». Я не возражал. Ну а чего, взрослый человек. Пусть радуется. Жена — не вещь.
И не скелет, чтобы в шкафу держать.
Я даже шутил друзьям: «Моя на корпоратив — я с ребенком. Воспитываю. Инвестирую в будущее».
Вот только однажды, когда она вернулась с корпоратива не в духе, а в ноль, всё пошло к чёрту.
Я не сразу понял, что что-то не так. Просто заметил: обняться не хочет. Спит, отвернувшись. Шутки мои не смешны. А потом — переписка.
Жена: С чего бы это такая забота? :))
некий: да так)))
Жена: *)
……На следующий день. день корпоратива…….
Жена: Соскучилась :))
некий: Да не может быть)
Жена: Завтра в 6))
некий: Что в 6?
Жена: Встретимся?))
некий: я работаю
Жена: редиска((
некий: бывает)
Жена: Хочу сейчас))
некий: увы увы) несудьба))ъ
Эм… что?
Я перечитал три раза. Потом еще. Потом начал искать логику. Может, это коллега? Друг? Гей? Бот?
А потом — понял. Всё, кранты.
Глава третья: «Только не истери»
Я ничего не сказал. Ну как — не сразу. Я три дня молчал.
Держал в себе. Говорил обычные вещи: «передай соль», «ты видела мой зарядник», «что за мультик ты ребенку включила, он же с привидениями!»
На четвёртый день я спросил:
— А кто это такой, некий?
Она сделала лицо, будто я спросил, не хочет ли она уехать в монастырь.
Брови вверх, плечи — в отказ.
— Просто коллега. Мы болтаем иногда.
И всё бы ничего, но я уже был вооружён. И да, человек, который говорит “Хочу сейчас” не о хинкали. Я почти уверен.
Начался спектакль. Сначала: «Ну ты сам виноват! Ты же сам меня забросил!». Потом: «Это ничего не значит, просто легкий флирт.»
А на закуску — любимое: «Ты же сам говорил, что мне нужно отдыхать!»
Ах да. Конечно. Отдыхать. Желательно на чужом плече. Иногда — на чужом лице.
Глава четвёртая: любовь умерла, но призрак остался
После этого разговора в нашей квартире поселилось привидение. Имя ему — «былая любовь». Оно ходит по утрам, вяло смотрит в окно, и иногда издает звуки вроде «ммм», «угу» и «я устала».
Жена стала другой. Холодной. Резкой.
Я стал осторожным.
Знаете, как в шахматах — ты всё еще играешь, но каждый ход дается через боль.
У нас теперь отдельные одеяла. Иногда — отдельные кровати.
Ребенок ничего не замечает. Он думает, что взрослые так и должны жить: по графику, по очереди, по привычке.
Я иногда думаю: а может, так и должно быть? Может, это и есть взрослая любовь? Такая… бракованная. Без страсти. Без объятий. Но зато стабильная, с ЖКХ и поликлиникой.
Глава пятая: план «Возвращение титанов»
Я начал бороться. Решил вернуть её.
Купил шампунь с феромонами. Подкачал пресс. Пошел на йогу (на одно занятие, но всё же).
Начал говорить комплименты. Дарить кофе в постель. Сыну даже сказал: «Веди себя хорошо, мама устала».
В общем, стал идеальным.
Она это заметила. И… ничего не произошло.
Пару раз она расплакалась. Один раз — сказала: «Ты хороший. Но я не могу как раньше».
Я спросил: «Как? Влюбленно?»
Она кивнула.
И тут я понял: всё. Шах и мат.
Финал: идиот, но живой
Сейчас мы живем как соседи. Нет, как два менеджера одного проекта под названием «сын».
Иногда улыбаемся. Иногда вместе варим суп. Но между нами — нежность как музейный экспонат. За стеклом. Пальцами не трогать.
Но знаете что?
Я — живой. Я — отец. Я — не труп на поле брака.
И даже если это всё развалится, я знаю: я боролся. Я любил. Я был честен.
И однажды — я проснулся и понял, что могу дышать.
Да, я всё еще люблю её.
Но я люблю себя — чуть-чуть больше.
А если ты, некий, это читаешь —
Дружище, береги нервы.
Она не только улыбается мило, еще пишет смайлики.
Она ещё и будит в 6 утра, чтобы дать тебе список продуктов, которые «надо обязательно сегодня».
Скоро и ты будешь стоять на кухне, держать её телефон и думать:
«Вот это я встрял…»
Но я тебе завидую.
Ты ещё не знаешь.
А я — уже пережил.
Об авторе
