Поначалу всё казалось почти как в фильме. Таким, знаешь, независимым, артхаусным, где главный герой — немножко уставший, но обаятельный мужик — встречает загадочную девицу. Не фатальную женщину, не роковую, не «девушку с татуировкой кота», а просто… непонятную. Вот прям вообще.
Мы познакомились на заочной сессии. Она сдавала философию, как будто сама — философский трактат: глаза мутные, волосы спутанные, голос, как будто дважды перемотанный кассетный плеер. По паспорту её звали Светлана, но это имя ну никак не вязалось с её образом — скорее уж Суккубина из пыльной саги или Лилит Болотная. Впрочем, я влюбился. Серьёзно. Не знаю, что на меня нашло. Наверное, захотелось что-то необычное. Или бессознательно хотел выбрать такую, чтоб уж точно никто не увёл. Логика уровня «поставлю машину в болото, чтобы не угнали». Сработало, кстати.
Света оказалась девственницей. 24 года. Поверить было сложно — ни по её возрасту, ни по накалу тревоги в её глазах. Первый наш секс был, скажем так, как худшая сцена из «Доктора Хауса». Ни страсти, ни опыта — только дикий испуг и мои попытки не рассмешить её фразами вроде «всё нормально, так бывает». После она шептала, как благодарна, что я, мол, открыл для неё врата плоти. Ну я, на радостях, решил, что всё, судьба. Нашёл свою.
Через полгода мы уже жили вместе. А ещё через два месяца я узнал, что такое бытовой апокалипсис. Светлана была воплощением хаоса. Бардак в квартире был эпический, она могла за день приготовить одно блюдо: истерику. Причём без повода. Уронил ложку — крик. Оставил носки — слёзы. Захотел тишины — нож. Не метафора. Реальный нож.
Тот день, когда она полоснула меня по руке и запрыгнула на балкон с криками «Я улетаю в астрал!» — навсегда останется в моей памяти. Я, конечно, вытащил её. Спас. Звонил в скорую. И вот тут пришло та-даам: «У вашей жены обострение шизофрении». Как будто кто-то дал мне диплом психотерапевта, но без обучения. Бонусом — бессрочная стажировка в аду.
И вот я стою: в крови, с поцарапанной физиономией, и с вопросом: «А какого хрена?»
Забегая вперёд: да, я остался с ней. Да, я дурак. Любовь — это такая зараза, которая игнорирует медкарту, СНИЛС и шизофазию. Я тогда сказал себе: «Ну подумаешь, пару раз в год — санаторий для буйных, зато остальное время — ламповая семья!»
Ошибочка вышла.
Мы даже поженились. И где-то целый год это работало. Почти. Когда были срывы — она уезжала в клинику, я вздыхал и ел пельмени. Когда возвращалась — я радовался, как будто выиграл приз «снова с женой, но с бонусом — не дёргается и не орёт». Были даже хорошие моменты. Она пекла пироги. Рисовала какие-то милые открытки. Писала стихи про наши отношения. Ну, типа: «Ты — мой свет. Я — твоя бездна. Вместе мы — электрошоковая терапия». Романтично же.
А потом наступило лето 2012 года. Я уехал на сплав. Думал, отдохну от всего, природа, палатка, комары — класс. Вернулся домой — тишина, чистота, Света улыбается, даже причесалась. И тут я заподозрил неладное. Света, которая убралась?! Это как если бы чёрная дыра начала излучать любовь. Стало как-то… тревожно.
Пошло-поехало. Секс — реже. Телефон — под подушкой. Разговоры — шёпотом в туалете. Деньги — исчезают. Я, как умный мужчина, сделал всё правильно: поставил кейлоггер, камеры, сделал распечатку звонков. Ну, знаете, обычный набор ревнивого параноика. Только вот, блин, всё подтвердилось. Какой-то мужик, каждый день, много раз. Она приоделась, встречалась, уходила, возвращалась с коробочкой подарков, которой, очевидно, я не удостаивался.
Когда на видео они завалились на кровать и начали сюсюкать, у меня даже глаз не дёрнулся. Я всё уже знал. Мысленно. Подтверждение только укрепило желание сделать ход конём. Я вывел деньги, спрятал документы, построил план «Пират XXI века». Ну и когда всё было готово, предъявил ей. Всё, что знал, и всё, что думал.
Она не отрицала. Сказала, что «влюбилась». В Васю-Алексея. У меня было два вопроса:
- Почему Алексея зовут Васей?
- Зачем ты всё ещё жива?
Но я, как джентльмен, промолчал. Договорились — развод, тест ДНК, живём отдельно. И я начал свою жизнь заново. Учёба, спорт, работа, даже пытался строить отношения. Но всё не то. Каждая девушка казалась нормальной. А я, видимо, привык к аномалиям.
В декабре родилась дочка. Тест? Не моя. Ура! И в то же время — эх…
Жизнь шла. Шрамы затягивались. Я уже мог спокойно есть суп, не проверяя, нет ли в нём чего подозрительного. Соседи удивлялись, что у меня снова свет в глазах. И тут…
Она позвонила.
— Привет, как ты?
— Отлично.
— А я нет. Алексей… Василий… ну ты понял… Он бьёт. Пьёт. Не любит. А я так скучаю…
— Удачи, Света.
Я повесил трубку. А потом лёг на диван, уставился в потолок… и захохотал.
Вот так бывает. Прошёл через ножи, диагнозы, измены, рождение чужого ребёнка — и всё ради этого звонка. Не потому что я хотел её вернуть. Нет. А потому что теперь я точно знал: я выбрался.
Она — нет.
Я живу один. У меня кот. Кот здоровый, мейн-кун. Похож на миниатюрного льва и жрёт как конь. Но он не врёт. Не орёт. Не режет меня ножами. Иногда, правда, топчется по лицу в 6 утра, но это уже другая история.
Если ваша избранница режет вас ножом, прячет телефоны, и называет в постели «мессией Тьмы» — возможно, вы ошиблись не только адресом, но и вселенной.
А любовь?
Любовь живёт. Где-то там. Просто не надо путать её с острой шизофренией.
Берегите себя, мужики. И котов.
Об авторе
