Это произошло со мной несколько лет назад. Рассказанная мной история моего развода настолько впечатлила моего друга, что он настоял: «Ты обязан это записать!». Так вот, прошу: пристегните ремни, положите попкорн, отключите мораль и включите иронию. Вперёд!
Начиналось всё как обычная пригородная сказка: я, жена, двое детей, ипотека, парковка на два автомобиля, слегка депрессивная лужайка, но зато с газонокосилкой. Мы оба работали, зарабатывали, тратили, занимались сексом (воскресным утром, по графику, если не болит голова, не отрубило спину и дети не устроили Голодные Игры на кухне). В общем, всё как у людей. Ну, почти.
Жена в последнее время была какой-то… скажем, менее доступной. Телефон в её руке превратился в третью почку: не выпускается, но явно приносит удовольствие. Сообщения от подруг с гифками и хи-хи, как она говорила. Я, наивный оптимист, решил: ну, переписывается, делится эмоциями. У женщин это нормально. Или, может, начался ранний климакс, и она просто пишет подруге: «Маринка, у меня прилив, а у мужа опять отлив».
Я стал делать, как пишут в умных блогах: эмоционально раскрываться (а это, скажу вам, больнее, чем сдавать анализы), помогать по дому (даже посудомойку открыл, не сломался!), проявлять инициативу. А в ответ — ни спасибо, ни даже: «Угу». Только этот её телефон, её невеста в стеклянном гробу.
И тут случилось откровение. Однажды я заряжал старый айпад, чтобы сын мог проигрывать там свои идиотские игры про кубики и танчики, и обнаружил, что жена забыла выйти из Мессенджера. Это был, как позже скажет мой психотерапевт, момент истины. А я бы сказал проще: момент, когда ты узнаешь, что твоё сердце можно скриншотить.
Имя фигуранта переписки — Джаша Борисович Сикорский. Или, проще, Джей-Би-Си. Что такое Джаша в душе не … . Я бы не удивился, если бы он оказался крестным отцом её внутренней деревенщины. Сообщения были не откровенно пошлыми, но с таким подтекстом, что даже у моей прабабушки в гробу щёки бы покраснели. Они обсуждали меня. Мою неуклюжесть, скуку, даже мои попытки быть романтичным! Я был комиксом на задворках их любовной новеллы. И, что хуже всего, она ржала. Надо мной. Со своим бывшим одноклассником, который, вероятно, зарабатывал продажей кукурузы на трассе и говорил с акцентом «а-ля реднек».
Я пил. Много. Я делал скриншоты. Я пытался сохранять лицо. Внутри была ядерная зима, а снаружи я был ласков, как котик, обмазанный валерьянкой. План созревал.
И вот, я узнал, что Джей-Би-Си приедет в наш город. Чтобы, простите, встретиться с моей женой. В хорошем отеле. За мой счёт, надо полагать. Она мне рассказала про спа-уикенд с подругами. Подругами, Карл! Я сказал: отлично, любимая, отдохни, ты заслужила. А сам достал адвоката и бутылку виски.
В день встречи я провёл операцию под кодовым названием «Всадник Апокалипсиса в Hilton». Снял деньги с наших счетов (поровну, я же джентльмен), сделал 75 распечаток их переписки, взял айпад и поехал в отель. Как шпион среднего звена.
Когда она не брала трубку в номере, я позвонил Джей-Би-Си. Да, у него голос был как у человека, который ест пельмени прямо из пакета, но я сделал голос холодным, как лёд из офиса Мортиши Аддамс. Я сказал: передай моей жене, что пусть спустится. Он проблеял что-то в духе: «Вы ошиблись номером». Я ответил: «Тогда я позвоню миссис Джей-Би-Си». Всё. Паника, шуршание, клацанье тапочек — эффект достигнут.
Она спустилась. Заплаканная, растерянная. Я дал ей чек на её долю денег. Я дал ей договор о раздельном проживании. И сказал, что если она не съедет до вечера, то всё это попадёт к её родителям, детям, в родительский чат школы и, на всякий случай, я бы ещё отправил в Ватикан — вдруг там пригодится.
Она уехала. Я плакал в машине. Не потому что больно. А потому что наконец это закончилось.
Потом были формальности. Дети остались со мной. Она пыталась вернуться. Предлагала консультации, ужины, секс, даже новый тостер. Я согласился на семейного психолога. Я ходил, слушал, делал вид, что возможно. Но внутри я уже был в другом измерении.
Она приходила три раза в неделю. Готовила, убиралась, играла роль, надеялась. А я спокойно строил свою новую жизнь. Психотерапевт диагностировал у меня депрессию и ПТСР, и я перешёл на неполный рабочий день. Это тоже стало козырем в суде. Дети захотели остаться со мной. Я выиграл дом, алименты, даже собаку, которую не любил. Она досталась мне по инерции.
Теперь? Живу. Наслаждаюсь. Мои выходные проходят под знаком «Тиндереллы и Netflix». Бывшая иногда приходит, чтобы… ну, вы поняли. Она надеется. А я позволяю ей надеяться. Это мой маленький бонус. Моя личная терапия и месть.
Я не святой. Я не герой. Я просто мужик, который однажды понял, что если тебя сравнивают с кукурузником, то пора сажать свой самолёт и валить на своих условиях.
Многа букаф, ни асилил? Развёлся. И это сработало.
Об авторе
