Привет, мои хорошие.
Помните ту женщину, которая на эмоциях угрожала выбросить мужа в мусорный бак вместе с мультиваркой и совместными фото с отпуска в Геленджике? Так вот — она не шутила.
Сегодня я проснулась с чётким осознанием: у меня наконец-то нет желания рыдать в салат, читать психологов в Нельзяграме или переслушивать под одеяло голосовые от него, где он заявляет: «Ты всё преувеличиваешь. Это была просто переписка. Сексуальная. С коллегой. Но ты же знаешь, я человек эмоциональный».
Ну вот, прошу вас — не бейте тапками, но я правда впервые за долгое время чувствую, что не хочу его придушить проводом от чайника. И в этом заслуга… меня самой. А ещё мамы. А ещё двух килограммов креветок. Да, вы не ослышались. Но обо всём по порядку.
Проклятье IKEA и другие формы психотерапии
Когда я уезжала от него, мне хотелось оставить за собой красивый след. Ну знаете, как в кино — развивающийся шарф, слёзы на ресницах, один чемодан и волнующая музыка на фоне. Ага, щас.
Реальность выглядела так: я в спортивках, со всклокоченной шишкой на голове, мать суёт мне в руки упаковку швабр, я рыдаю над стиральной машиной, потому что она была «наша первая техника в ипотечной квартире», а на фоне визжит ребёнок, которому не дали понюхать маркер.
Романтика.
В какой-то момент, пока я решала, брать ли пылесос или плойку (выбрала пылесос, конечно — волосы пусть страдают, зато убираться приятно), меня осенило. Почему я, собственно, должна уезжать, оставляя ему всё? Почему я, женщина, прошедшая ад семейной жизни и ночные брожения по коридорам с температурящим младенцем, должна уезжать с парой трусов и моральным ущербом?
Так что я провела операцию «Дембель»: вытащила всё ценное, как будто знала, что он завтра приведёт туда новую бабу, и ей не хватит ни чайника, ни сковородки, ни даже банального пледа с оленями. Пусть романтика трётся об холодные батареи и сырой ламинат!
А теперь — главное блюдо.
Да, креветки.
Великая креветочная диверсия
Вдохновение пришло внезапно. Я сидела в машине, рядом мама молча жевала «Рафаэлку» (у неё это ритуал после каждого скандала), и я залипла в телефоне, гугля: «Как отомстить бывшему мужу без крови и следов».
Там, среди тараканов и анонимных форумов, я нашла золотую идею: женщина, которая запихала креветки под плинтусы.
Ребята, это… искусство. Это венец бытовой мести. Это «Мона Лиза» среди методов морального уничтожения.
И вот я в «Магните», беру две упаковки креветок, улыбаюсь кассирше как будто собираюсь варить романтический ужин, а сама — уже змея. Уже с планом. Уже со слесарной отвёрткой в сумке и адом в глазах.
Когда я приехала, муж как раз был на работе (надеюсь, не у той самой «коллеги» с которой «просто переписывался в сексуальной манере»), и я спокойно занялась… творчеством.
Открыла плинтусы. Засунула туда креветки. Аккуратно, с душой. Прямо как лепишь пельмени бабушке — с добром, но с намерением.
Закрыла обратно. Стою. Смотрю на комнату. Всё как было. Ни единого следа. Но в воздухе уже витал привкус… мести. Или йода. Не уверена.
Диалог на века: «А где кровать?»
Кстати, про кровать.
Это было нашей святыней. Простите за интимные подробности, но там реально была зачата половина нашей семьи. И я не могла допустить, чтобы на ней теперь кто-то… другой.
Разбирать кровать — тот ещё квест. Она, похоже, была сконструирована для вечности: крепления, болты, гвозди, заклятия. В какой-то момент я прикинула, не проще ли поджечь всю квартиру. Но справилась. Одна. С пиццей в одной руке и пассатижами в другой.
Выкатила каркас к мусорке, села на бордюр, смотрю, как дворник спрашивает:
— Это кто такое выкинул?
Я говорю:
— Это моя прошлая жизнь.
Он кивает:
— Понимаю.
Муж звонит через пару часов:
— А где кровать?
Я:
— Ушла вместе с нашим браком на свалку истории.
Он:
— Ты что, совсем больная?!
Я:
— Нет, я просто выздоровела.
И вешаю трубку. И не дрожу. Не пью воду. Не глотаю валерьянку.
Победа.
Об авторе
